Министерство образования Российской Федерации

 

Воронежский государственный технический университет

 

Авиационный факультет

 

 

Военная кафедра № 3

 

РЕФЕРАТ

 

по дисциплине: «Гуманитарная подготовка»

на тему: «Штурм Измаила 11 декабря 1790 года»

 

 

 

 

Выполнил: ст-т Аксанов А.Ф.

                                                                        Взвод 642

Проверил: ст. преп., подполковник    Луканин А.Д.

 

 

 

2000

В конце 18 века Российской империи необходимо было укрепить свое положение в Европе. Пруссия и Англия исподтишка распространяли слухи о том, что держава Екатерины – колосс на глиняных ногах. На карте стоял престиж Российской империи. С выходом австрийцев из войны в Систове начались переговоры турок с представителями европейских держав, враждебных России. По соглашению с Портой Австрия обязалась не пускать рус­ских в Валахию. Поэтому победы на юге нужны были России как по военным, так и по политическим причинам.

Задача осложнялась тем, что и без того очень удобный для обороны Дунай был защищён кольцом кре­постей: Килией, Тульчей, Исакчей, Измаилом. Однако выбора не оставалось. В сентябре началось наступление. Первые три крепости были в короткий срок взяты русскими войсками. Гребная флотилия под командованием де Рибаса очистила Дунай от турецких лодок. Генерал-поручик И. В. Гудович 18 октября взял Килию. Пока Рибас занимал Тульчу и Исакчу, Павел Потемкин еще 4 октября подошел к Из­маилу. Но Измаил был не Килия, не Тульча и Исакча, а крепость «без слабых мест», как говорил Суворов.

 Твердыня, укрепленная и перестроенная по проектам французских инженеров, представляла собою прямоуголь­ный треугольник, вписанный в окружность длиною в де­сять верст и гипотенузою обращенный к Дунаю. Катеты его образовывал шестиверстный главный вал вышиною от трех до четырех сажен, перед которым вдобавок шел глубокий и широкий ров. Измаил защищали около двух­сот пятидесяти орудий разного калибра и тридцатипяти­тысячный гарнизон. Командовал гарнизоном один из опытнейших турецких военачальников Айдос-Мехмет-паша. Сюда вошли гарнизоны ранее сдавшихся крепостей: Килии, Хотина, Аккермана; они были посланы в Измаил для искупления своей вины, причём был издан фирман, предписывавший, в случае повторной сдачи, рубить им без суда головы. В сущности, за измаильскими стенами была сосре­доточена целая армия.

30 ноября Суворов получил приказ главнокомандующего Потемкина взять Измаил и уже через два дня был на месте. Прибыв на место будущего сражения и ознакомившись с положением вещей, Суворов увидел, что трудности штурма превосходят все его предположения. Даже с теми подкреплениями, которые он подтянул из Галаца, он располагал 30 тысячами человек; значительная часть из них— казаки, не приспособленные в то время по своему вооружению к бою в пешем строю. Осадной артиллерии почти не было; сна­рядов для полевой артиллерии — только один комплект. Войска непривычны к осадным действиям, плохо обучены, голодны и разуты. Крепость зорко охраняется и отлично, «без слабых мест», укреплена.

Но все эти трудности не могли испугать бывалого генерал-аншефа. Он бросил на чашу весов всю свою сорокалетнюю славу, более того – саму жизнь, ибо наверняка не перенес бы позора неудачи. Закипела работа. Невдалеке от крепости был насыпан вал — точная копия из­маильского. По ночам войска упражнялись в штурме этого вала, последовательно воспроизводя все фазы: подход ко рву, забрасывание его фашинами, переход, приставление и связывание лестниц, подъём на вал, разрушение палисадов и т. д. Беспре­рывно шло заготовление фашин и лестниц. Днём упражнялись в штыковом бою. Суворов проводил целые часы среди солдат, наставляя их, ободряя, подгоняя шутками и окриками, внушая каждому мысль о необходимости штурма, внедряя в каждого уверенность в успехе.

Чтобы усыпить бдительность турок, Суворов велел по­строить две батареи, которые должны были свидетельствовать о намерении его продолжать осаду. Но это не достигло цели - перебежчики и пленные рассказали туркам о приготовлениях к штурму, рассказали даже о задачах и направлении отдельных колонн, как это разъяснял офицерам и солдатам Суворов. Это не смущало полководца: основная идея, самая сущность за­мысла осталась тайной для войск; искусно составленная диспо­зиция маскировала её даже от начальников колонн.

Со дня прибытия к Измаилу Суворов совершал беспрестан­ные рекогносцировки, изучая карту местности и состояние из­маильских укреплений. Турки сперва обстреливали назойливого старика, но потом сочли его разведки не внушающими опасе­ний и прекратили обстрел. Сопоставляя свои наблюдения с до­несениями лазутчиков, Суворов убедился, что наиболее доступна та сторона крепости, которая примыкает к Дунаю. Отсюда турки не ждали удара, и укрепления здесь были незначительны. В связи с этим главный удар Суворов решил направить на эту сторону2. Задача остальных колонн сводилась к тому, чтобы вынудить турок рассеять свои силы на всём шестивёрстном про­тяжении крепостного сала. Это могло удаться только при ус­ловии, что атаки демонстрирующих колонн будут вестись с макси­мальной настойчивостью. Поэтому в беседах с офицерами и солдатами Суворов не делал различия между колоннами; всем казалось, что предстоит равномерная атака по всему фронту, и если бы турки разузнали о плане штурма в такой форме, это было бы только наруку Суворову.

7 декабря Суворов послал в Измаил официальное предложение о сдаче, присовокупив свою собствен­ную записку: «Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышле­ние—воля; первый мой выстрел—уже неволя; штурм— смерть. Что оставляю вам на рассмотрение».

Айдос-Мехмет-паша ответил уклончивой просьбой устано­вить на десять дней перемирие; один из его помощников витие­вато заявил парламентёру, что скорее Дунай остановится в своём течении, чем сдастся Измаил.

9 декабря был созван военный совет. Суворов не нуждался в мнении генералов; его решение было бесповоротно. Он созвал совещание, чтобы возбудить в своих соратниках энергию, чтобы поднять их дух. Единогласно было принято решение безотлагательно начать штурм. Он был назначен на 11-е число.

Всего восемь дней прошло с момента появления Суворова в русском лагере, но за эти дни войска преобразились. Один из очевидцев штурма впоследствии рассказывал, что среди сол­дат и офицеров развилось нечто вроде соревнования: каждый рвался вперёд, в самые опасные места, совершенно пренебрегая собственной жизнью. С таким войском можно было атаковать любую крепость. Но теперь предстояла не менее важная за­дача: надо было умело использовать эти войска, умело соста­вить и выполнить план штурма.

Диспозиция предусматривала разделение атакующих на три отряда по три колонны в каждом. Каждая колонна состояла из пяти батальонов; в голове шли 150 стрелков, обстреливав­ших защитников вала; за ними 50 сапёров с шанцевым инстру­ментом, потом три батальона с фашинами и лестницами; в хвосте — резерв из двух батальонов. До двух третей всех на­личных сил предназначалось для атаки приречной стороны. Почти половину русских сил под Измаилом составляли казаки. Они участвовали в штурме, вооружённые короткими пиками. Непривычка к борьбе на укреплениях и плохое вооружение обу­словили значительные потери в их среде. Суворову это впослед­ствии ставили в вину, но он ссылался на невозможность оста­вить неиспользованной половину войска.

Весь день 10 декабря происходила усиленная бомбардировка крепости; с русской стороны действовало почти 600 орудий. Турки энергично отвечали; в числе их орудий была одна тяжёлая гаубица, каждый снаряд которой весил 15 пудов. К вечеру канонада затихла. Так как дело происходило в пе­риод самых коротких дней, было решено начать штурм за два часа до рассвета, чтобы успеть до вечера подавить все очаги обороны.

Впоследствии неоднократно обращали внимание на одно лю­бопытное обстоятельство: если бы штурм был назначен днем позже, то он, пожалуй, не состоялся бы, потому что вечером 11 декабря спустился густой туман, земля сделалась скользкой и взобраться на вал стало почти невозможно; этот туман дер­жался очень долгое время.

В ночь перед штурмом никто не спал. Начальникам было предписано оставаться при своих частях, запрещено было вы­водить батальоны до сигнальной ракеты, «чтобы людей не ут­руждать медлением к приобретению славы».

В три часа ночи взвилась первая ракета: войска выступили к назначенным местам. По второй ракете они подошли к сте­нам на 300 шагов. В по­ловине шестого утра в густом, молочном тумане колонны двинулись к крепости, соблюдая полную тишину; тотчас же отплыли и десантные суда де Рибаса. Но вдруг при приближении групп Павла Потемкина и Александра Са­мойлова на триста шагов к крепости весь вал как будто бы загорелся: был открыт адский огонь. Турки узнали от перебежчиков о дне штурма и были наго­тове…



Возможно, вас заинтересуют также эти работы:
Создавая свой "коронный" роман "Мастер и Маргарита", Михаил Булгаков удивительным образом смешал фантастику и реальность - главным образом для усиления сатирического действия, хотя возможно и чтобы реализовать какие-то свои мечты и задумки. В размеренную чиновничье-служилую жизнь Москвы 30-х годов вторгается Дьявол, раз в сто лет посещающий Землю. Тщательно, с заметным удовольствием описывает Булгаков образ чёрного мага Воланда, под личиной которого явился этот зловещий гость, Но с ещё большим тщанием изображает он Москву, населённую своими современниками. Глазами Воланда Булгаков сам смотрит на них. Конкретна, исторически и психологически достоверна, беспощадно реалистична картина, выходящая в результате из-под его пера. Недаром родилось понятие "булгаковская Москва".
Это город атеистов в худшем смысле слова - людей бездушных, с порога отметающих всё необычное, сверхъестественное, а вместе с ним (сами того не замечая) и всё святое, что есть в человеке. Они не хотят даже задуматься, просто говорят устами Берлиоза: "Не может быть!" Они не видят и не слышат никого кроме самих себя. Голос в телефонной трубке Варенуха принимает за проделки шайки хулиганов, хотя стоит лишь немного пошевелить мозгами, чтобы увидеть "нестыковки" такого предположения. Невежественный Стёпа Лиходеев где-то услышал слово "гипноз" и тупо пытается объяснить им своё молниеносное "путешествие" в Ялту (правда, сам при этом догадываясь, что всё-таки не бывает гипноза, способного перемещать людей за тысячу километров).
Здесь нет писателей и поэтов, есть чиновники от литературы из ассоциации МАССОЛИТ, для которых главное - земные блага, престижные дачи, отдых на курорте, изысканная пища в ресторане, а вовсе не творчество, не поиски истины. Все остальные москвичи тоже не верят ни во что кроме денег и того, что на них покупается. Среди них не встретить великих талантов или хотя бы просто мудрых и честных людей, не увидеть настоящей дружбы. Вероятно, чтобы подчеркнуть эту внутреннюю узость, тесноту их душ, Булгаков постоянно избирает местом действия какие-то помещения, амкнутые пространства - театр-варьете, где выступал Воланд со своими помощниками, массолитовский "дом Грибоедова", "нехорошая квартира на Садовой, 302-бис". Те немногие герои романа, которые отличаются от всех в лучшую сторону, тоже этой силой города оказываются загнаны в закутки: Мастер - в подвал, Маргарита - в чужой, принадлежащий нелюбимому человеку особняк, поэт Иван Бездомный - в психиатрическую клинику.
И вот в такой-то среде устраивает свой "бал" Воланд-Дьявол. Большой город, забитый грешниками - ну разве не великолепный "полигон" для его свиты, обожающей, как и полагается служителям Тёмных сил, всякие безобразия и пакости? Что характерно, при всех словах возмущения, с какими автор описывает проделки Коровьева, Бегемота и прочих, их жертвы вызывают только смех и ни капли сочувствия...

Антон Павлович Чехов – великий русский писатель, обладавший тонким мастерством и могучим творческим дарованием, нашедшие своё отражение в повестях, рассказах и пьесах.
Целую эпоху в русском театре и всей драматургии составили пьесы А.П.Чехова, оказав огромное влияние на развитие в будущем. В своём творчестве великий русский писатель придерживался и развивал лучшие традиции критического реализма, в пьесах раскрывается неприкрашенная жизненная правда с её обыденными буднями.
Описывая в своих произведениях обычных людей в их спокойной, плавно текущей жизни, Чехов берёт за основу сюжета не один, а несколько конфликтов, органически связанных между собой. При этом главная сюжетная линия - это преимущественно конфликт главных героев, но не между собой, а со всей социальной окружающей их средой.
В основе пьесы «Вишнёвый сад» лежит конфликт, отражающий общественные противоречия, сложившиеся в России на рубеже 19 - 20 века. Владелица вишнёвого сада Раневская вступает в трения с Лопахиным, который стремится построить на месте сада капиталистическое предприятие. Писатель даёт подробное описание дворянских персонажей, выделяя положительные особенности каждого, но читателям становится понятно, это яркие представители паразитического класса того времени, изжившие себя, и поэтому в общих чертах являются отрицательными. Доброта главной героини, подробно описанная А.П.Чеховым, тем не менее, не является её жизненным принципом. Раневская по своей сути откровенно эгоистичный человек, а её поведение это видимость и условность, принятые нормами поведения той эпохи. На самом деле воспитание и образ жизни, привили ей привычку превосходства над людьми, требование преклонения перед её красотой и богатством, немедленного выполнения любой прихоти. Для Раневской смысл жизни – это удовлетворение личных удовольствий и сердечных утех, но в них нет, ни цельности чувств, ни глубины. Она подвержена быстрой смене настроения, а значит капризная, легкомысленная, экзальтированная, чувствительно-слезоточивая барыня. Лично у меня Раневская вызывает чувство неприязни, это человек, который отжил свой век и не может или не хочет жить по новому, менять жизненные приоритеты.
Среди главных действующих лиц пьесы проявление резких противоречий между индивидуальным и социально-типическим даны в описании характера Лопахина. Купец хоть и пытается, но не может стать той общественной силой, способной изменить в корне сложившийся уклад жизни той эпохи. Огромная энергия, заложенная в Лопахине, его практическая и хозяйственная смекалка направлены не на общественные интересы, а на удовлетворение личных стремлений к обогащению и наживе...





В романе "Война и мир" среди многочисленных героев встречаются исторические личности, которые реально существовали в прошлом: Наполеон Бонапарт, Михаил Илларионович Кузов, Александр I, Вейротер, Багратион и некоторые другие… Конечно, Толстой дает нам их образы через призму собственного восприятия, порой совсем необъективно. Например, Бонапарт на самом деле был, конечно же, не таким, как изобразил его писатель.
Остальные герои - их большинство - плод авторской фантазии. Впрочем, это тоже весьма условно. Писатели зачастую наделяют своих персонажей чертами своих знакомых. Так же, по всей видимости, поступил и Толстой - в старом князе Болконском, в Андрее и Пьере, в Наташе, в князе Василии, Долохове и других отдалённо угадываются люди из окружения Льва Николаевича. Например, Мария Болконская и Николай Ростов, как считают, частично "срисованы" с родителей Толстого; хотя, конечно, многое в них непохоже.
Единственный человек в романе, чей прототип совершенно определённо узнаваем - это Василий Денисов. Он "списан" с известного поэта и партизана Отечественной войны 1812 г. Дениса Давыдова. Правда, чтобы не слишком уж "засвечивать" это сходство и сохранить самостоятельность денисовского образа, Толстой в четвёртом томе описывает деятельность реального Дениса Давыдова как совершенно постороннего человека. И всё же даже имя персонажа указывает на его "прародителя": Денисова зовут Василий, Давыдов прозывался Денисом Васильевичем.
Людям, которые спустя десятки лет читают роман, всё это, конечно, не важно. Все те прототипы давно ушли в небытие, а "их" герои так отчётливо представлены в нашем воображении, что уже сами воспринимаются как живые. Кто такие были декабристы Батеньков или Фонвизин, кто такой Сергей Григорьевич Волконский? Не знаю. А вот о князе Андрее думается почти как о друге, и также с забавным и добрым Пьером Безуховым, и жёны декабристов представляются в образе Наташи... Потому о Василии Денисове мы будем говорить как о живом, не думая, что там взял Толстой из реальной жизни, а что - из своего внутреннего мира.
Лихой рубака-кавалерист, любитель выпить в хорошей компании и порезаться в азартные игры, "Денисов был человеком маленького роста с красным лицом, с черными блестящими глазами, при этом, с взъерошенными усами и волосами". Деньги у него не задерживаются. В бою он сущий "чёрт", крутится под пулями на своём скакуне, всячески выражая презрение к опасности. Ему не чужда и романтика - он влюблён в некую таинственную женщину, называемую "она", о чём и рассказывает Ростову в возвышенных выражениях: "Ей пишу... Мы спим, пока не любим. Мы дети праха... а полюбил — и ты бог, ты чист, как в первый день созданья..." Ростов искренне восхищён своим другом; для него Денисов - идеал, образец настоящего мужчины и воина: храбрый, отчаянный человечек с открытой душой...